Наверх
Слоним
ясно
17 °C
Зельва
ясно
17 °C
Волковыск
пасмурно
18 °C
Мосты
пасмурно
18 °C
Дятлово
пасмурно
18 °C
Барановичи
облачно
16 °C
EUR 2.2585
USD 2.0412
RUB(100) 3.198
Цены на жизнь
Минимальная з/плата: 330 руб.
Бюджет прожиточного минимума: 214,21 руб.
Тарифная ставка первого разряда: 35,5 руб.
Базовая величина: 25,5 руб.
Ставка рефинансирования: 10%

Я случайно стёр «Войну и мир»…

1 декабря 2015 14:11
Поделиться:
Долго еще книга сможет сопротивляться широкомасштабному вторжению высоких технологий в наш быт? Читают ли на селе и если да, то что? Как загнуть уголок на странице цифрового «Идиота» по «совковой» привычке? Масса вопросов к директору центральной районной библиотеки Зельвы Светлане Жамойтиной и заведующей отделом обслуживания и информации ЦБ Валентине Масюк

 

Чувства, которые дарит книга, не сравнимы ни с чем


«Государства исчезали, книги оставались»  А.Герцен


Встреча протекала в формате «без галстуков», однако резюмировать ситуацию с традиционными книгами и их значением в жизни нашего общества не так просто, предупредили Светлана Антоновна и Валентина Людвиговна.

— Хорошо смазанные дверные петли ЦБ уже опровергают болтовню о том, что «литературные храмы гибнут и на книге можно ставить жирный крест»…

В.М: У нас, библиотекарей, по-прежнему, полно забот. ЦБ обслуживает более 4 000 читателей, 70% из которых — постоянные. Самому младшему —
3 года, старшему — 92. В основном жители Зельвы.

— Цифры для района приличные. Наиболее активная категория?

В.М.: Это с учетом обслуживания множества госучреждений, включая школы и детские лагеря. Пенсионеры самые активные. То есть люди, располагающие временем, свободным от бытовых обязательств. Дошкольники и ученики начальных классов посещают детское отделение ЦБ из интереса к книге. А вот старшеклассников обязывает учебная программа. Только в летний период они появляются здесь в поисках какого-нибудь современного автора вроде Кена Кизи и Харуки Мураками в бумажном варианте…

— Большой у вас фонд?

С.Ж.: Около 40 000 книг. Но нельзя сказать, что библиотека ответит запросам любого эстета. Мы стараемся, но стесняет скромность бюджета. Хочется, например, иметь на полках произведения каких-то новых авторов, прозаиков и поэтов, признанных на международной арене. Но далеко не всегда наши желания совпадают с возможностями. Мы закупаем книги в издательствах, в книжных магазинах дорого. Если нужной книги нет, мы предоставляем возможность поиска ее электронной версии в каталоге интернета. Надо идти в ногу со временем.

— Таскать в рюкзаке томик Мураками для молодых сейчас не более чем дань моде. Позиция проста: «О чем произведение — не знаю, главное, оно есть, а значит, я — современен(на)».

С.Ж.: Ну почему же… На Зельвенщине есть и увлеченная молодежь. Хотя да, признаться, высокоинтеллектуальную литературу у нас вообще спрашивают редко. Классику меньше читают. Отдают предпочтение детективам, приключениям, женским романам и другой развлекательной литературе.

— По-моему, классику всегда любили меньше. В советский период этому способствовала чугунная система образования, школьная обязаловка. Она убивала интерес к Пушкину и Достоевскому. Кабы не это, люди, повзрослев, читали бы «Капитанскую дочь» запоем.

С.Ж: А вы считаете, что сейчас школьная программа лучше? Современный урок литературы — сплошная зубрежка. И какого текста? Возникает ощущение, что учебники написаны не для среднестатистического ребенка, а для каких-то вундеркиндов, причем в спешке за гонораром.

— Однако детей в любом случае должны знакомить с великими именами в литературе. Как?

С.Ж.: Я не педагог, но, наверное, многое зависит от педагога. От его подачи учебного материала. Хотя, конечно, Наташа Ростова — ребенку? Подобная форма человеческих взаимоотношений слишком сложна для его восприятия. Каждое классическое произведение создавалось для определенного возраста. Гюго адресовал свои строки людям зрелым… У детей был Твен.

В.М.: По поводу зрелых… с ними хуже всего. Средний возраст, к сожалению, библиотеки игнорирует.

— Не потому ли, что пытается выжить? Ну, какая может быть «Ярмарка тщеславия», когда зарплаты не хватает даже на кролика к Новому году?

С.Ж: Не только бытовые заботы отвлекают от книги. Еще один фактор, характерный только для нашей, сельской местности, это старение населения при массовом исходе молодежи из деревень в большие города.

— Подозреваю, и это не главная причина отказа от газет и книг…

С.Ж.: Главная причина, по которой интерес к печатной продукции резко сократился, — множество новых инструментов просвещения и развлечения в сфере высоких технологий.

—Что делать! Время такое. Раньше авторитет человека измерялся количеством книг в его библиотеке, сейчас — памятью девайса.

С.Ж.: Честно говоря, я настороженно отношусь к технологическим новшествам. Особенно в области литературы. Конечно, главное — содержание, повышающее интеллект, носитель не столь важен. Но ведь это синтетика: интерактивная, скажем, Библия с «оживленными» персонажами, электронные и аудиобестселлеры. Они не создают той атмосферы, того «эффекта присутствия» в сюжете, которым обеспечивает нас печатная книга.

— Мне, «совку», это близко. Я тоже ночевал на кухне, пожертвовав спальню Диккенсу с Лавкрафтом. Библиотека — громоздкое явление, но… Никак не могу привыкнуть к цифровым изыскам… Особенно забавно видеть пожилых, которые, листая картинки на дисплее, слюнявят пальцы по старой привычке. «Дорогая! Я случайно стер «Войну и мир»» — каково?

С.Ж.: Допускаю, что в будущем человек будет познавать мир, не выходя из дома. Какой-нибудь большой сенсорный дисплей, который заменит ему сразу все удовольствия: книгу, театр, цирк и кино, что приведет к разорению многих организаций в сфере услуг. Однако маловероятно, что люди полностью откажутся от печати и перейдут на цифру. Паспорта и деньги останутся на бумаге вне зависимости от научно-технического прогресса. Книга тоже. Ведь если у вас по каким-то причинам отключат электроэнергию в доме… представьте.

— Зажгу свечу и открою «Собор Парижской Богоматери».

С.Ж.: Вот. Поэтому бумажная книга и обречена на бессмертие. Будет существовать параллельно с электронными альтернативами. Кинотеатры и библиотеки тоже. Ведь это своего рода храмы общения, понимаете? То есть люди приходят сюда уже не столько ради блокбастера и бестселлера, сколько ради обычного выхода в свет. Люди нуждаются в живом разговоре и в роли «беседки» используют библиотеку.

—Киноиндустрия, кстати, тоже двигает книгу на задний план. Ее продукт все ярче, зрелищнее… Немало уделяется внимания и классике.

С.Ж.: Мало. На постсоветском пространстве Рязанов с Михалковым творили в свое время, хотя и «Жестокий романс» кто-то считает конъюнктурой: в «Бесприданнице» все гораздо глубже, трагичнее. Тем все и ограничилось по большому счету. Чехова не экранизируют, хотя были проекты «Дамы с собачкой». Западные режиссеры предлагают «Войну и мир», «Полет над гнездом кукушки», «Оливера Твиста»… Что еще? По пальцам пересчитать.

—В соседней России опомнились. Пытаются переломить ситуацию в пользу печати. Растягивают, например, на центральных проспектах лозунги типа: «Брось мышку — возьми книжку!» и т.д.

В.Л.: Мы часто ездим на курсы повышения квалификации, где изучаем ситуацию и в Европе. Несмотря на бурное развитие цифровых носителей информации, интерес жителей Германии и Великобритании к традиционным книгам тоже не угасает. Наоборот. Книга приветствуется и пропагандируется весьма широко. И мы стараемся не отставать. Устраиваем литературные выставки, презентации новых произведений, творческие вечера авторов, дни открытых дверей… Проводим самые различные и, главное, результативные акции. Желающих взять в руки книгу после таких мероприятий прибывает.

С.Ж.: И все же у нашей книги двигатель прогресса слабее европейского. Я рекламу имею в виду.

—А что с рекламой? Издательства как могут приманивают читателя. Оформлением, например. Даже классиков заворачивают в «попсовый» фантик: аляповатые обложки, текст в тени иллюстраций…

С.Ж.: Это слабые методы борьбы с таким мощным конкурентом, как электроника. Вернуть былую популярность книге поможет идеология. Причем любовь к книге нужно прививать человеку с детства, а это прерогатива родителей. Ну а библиотекари с учителями свою роль и сейчас хорошо играют. Приобщить бы телевидение. Например, каждое «Доброе утро» начинается с красивого сюжета о появлении нового автора, с демонстрации свежего издания…

— А можете назвать хоть одного современного автора, претендующего в будущем на звание «классик»? Толстой, Гете XXV века…

С.Ж.: Трудно сказать. Классика есть творение, которое не потеряет своей актуальности и десять столетий спустя. Быть может, Дина Рубина? Не Пелевин же… Акунин хорош, но по его произведениям изучать историю и анализировать человеческие взаимоотношения вряд ли возможно. И уж тем более не Дарья Донцова, которая штампует по 123 «детектива» в месяц, ссылаясь на свою «фантастическую трудоспособность и несгибаемую Музу». Большие шансы прослыть «классиком» есть у авторов, пишущих историю с элементами мистики.

— А какие шансы у Светланы Алексиевич? Правда, я ничего не слышал о ней самой вплоть до вручения Нобелевской премии…

— Вот как? Она была широко известна задолго до награждения. В России, например, ее всегда хорошо читали. Прелесть Алексиевич в том, что проблемы Чернобыля, Афганистана и других важных событий на постсоветском пространстве отражаются в ее произведениях не в политическом, а в социальном свете. Работа над одной только книгой занимала от трех до пяти лет. Опрашивалось от 700 до 2 000 непосредственных участников событий, автор отбирала 50-60 самых любопытных историй и переносила их на бумагу, причем пропуская каждую жизненную ситуацию сквозь призму собственных эмоций. Я считаю, отметили ее заслуженно. И сейчас очень неприятно наблюдать, как малоизвестные и низкопробные писатели унижают этого человека.

— А насколько вообще широко представлены в вашей библиотеке литературные львы Беларуси?

С.Ж.: Творчество белорусских авторов к услугам зельвенцев, но опять же, не в таком широком формате, как хотелось бы. Минского автора Андрея Федоренко сама с удовольствием перечитываю. Очень любят Людмилу Кебич из Гродно.

В.Л.: У нас вы можете найти также произведения Натальи Батраковой и Тамары Лисицкой. Поэта Владимира Мазго часто приглашаем в Зельву, буквально упиваемся его вещами, настолько они позитивны… Из классиков: Брыль, Короткевич, Адамович.

— А Зельвенщина богата на таланты?

С.Ж.: Достаточно у нас приличных авторов. Только актуальность хромает. Они больше привязаны к корням, пишут о сельской жизни, а этим ту же молодежь увлечь трудно, она больше к попсе тяготеет…

— Топ огласить можете? Ну, скажем, десятка самых востребованных авторов на районе?

В.Л.: В этом году издали буклеты «100 самых популярных авторов», «100 книг, которые следует прочитать в жизни»… А отдельно выделить кого-либо трудно. Вкусы-то у людей разные…

— О частных библиотеках в Зельве какая-то информация есть?

C.Ж: Домашние библиотеки держат. Но очень мало…

Наш канал в Telegram
Читайте также
Обратите внимание