Художник Владимир Сайко: «Для меня главное в работе — добиться максимальной выразительности»

Владимир Сайко

— Владимир, что связывает Вас со Слонимом?

— В Слониме я действительно часто бываю. Здесь живет много знакомых, друзей-художников. С ними я познакомился в 2014-2015 годах, когда начал приезжать с выставками в составе сообщества художников «Пробуждение». В этом сообществе, куда входят художники из Минского региона, я был самый младший. В галерее краеведческого музея мы устраивали показ картин. С выставками сюда также приезжали мои ученики. Мой приезд обычно связан с творческим событием — пленэром художников либо выставкой. Последний мой визит в Слоним — это показ картины-портрета Иосифа Иосифовича Стабровского и преподнесение ее в дар музею. Слоним — город на холмах. Это близко мне. Я родом из Воложина, который также на холмах.

— Как возникла мысль написать портрет известного слонимского краеведа?

— Задумка создать портрет Стабровского возникла еще в 2015 году. Тогда я со съемочной группой канала ОНТ под руководством известного писателя Вячеслава Бондаренко приезжал в музей имени И.И. Стабровского, чтобы познакомиться с архивом и непосредственно фотографиями Иосифа Иосифовича. На основании собранных данных написал картину, которая сейчас хранится в Поставском районном краеведческом музее. Также я узнал, что жива дочь Иосифа Стабровского, и осенью того же года у нас произошла встреча. Она никому не давала интервью, но открыла дверь и пригласила войти. Диляра Иосифовна показала очень ценные фотографии из архива отца и сказала, что было бы неплохо, если его портрет будет написан кистью современного художника. Я пообещал, что создам. Прошло четыре года… Портрет написан, но, к сожалению, дочери известного краеведа уже нет в живых. Я подарил картину музею имени И.И. Стабровского на 90-летие.

— В какой технике написан портрет? Раскройте некоторые особенности работы над картиной?

— Он написан в монохромный технике гризайль. При написании картины используются только два цвета — черный и белый. В работе над портретом я использовал фотографии Стабровского, но одного снимка для написания портрета мне было недостаточно. Я добавил важные элементы, касательно поворота корпуса Иосифа Иосифовича, положения его руки. Создавался портрет на протяжении нескольких лет, но практически я писал его несколько месяцев. В стиле гризайль мной созданы только два холста. Кроме портрета Стабровского, в этой технике написан образ краеведа И.Х. Колодеева. Понимая сложное материальное положение, в которых находятся сегодня музеи, эти портреты я подарил. Для меня это важно в деле духовного возрождения страны.

Портрет Иосифа Стабровского работы Владимира Сайко в Слонимском краеведческом музее

— Бывали ли у Вас случаи, когда, казалось бы, картина завершена, но какой-то неверный штрих — и картина прекращает нравиться?

— Бывает по-разному. Художники пишут картины до последнего момента, порой переделывают. Один из таких курьезных случаев произошел с картиной «Сибирские стрелки». Она презентовалась в Национальном историческом музее 25 марта 2016 года. За месяц до презентации картины я узнаю факты, которые вынуждают меня полностью пересмотреть ее решение, изменить основу картины. Полотно было 2х3,5 метра. Работа над картиной длилась на протяжении двух лет. Я переписал ее за месяц до презентации. На презентации только она успела высохнуть. Но, переделав, я тем самым улучшил ее во много раз. Я не боюсь дописывать картину в последний момент. Для этого надо иметь трезвость восприятия и смелость что-то переделать в решающий момент. Любая картина, даже самого известного мастера, может быть переписана и улучшена. Для меня главное в работе над картиной — добиться максимальной выразительности.

— Вы работаете в разных жанрах живописи. Какое направление Вам ближе?

— Я много работаю с портретами, их создал уже тысячи. Изучение человеческого лица — одна из основных вех моего творчества. Этот жанр доставляет мне профессиональное удовлетворение. Но максимальное наслаждение я нахожу в батальной живописи. Этот жанр показывает разносторонность и полноценность картины. Он объединяет жанры портрета, пейзажа, интерьера, экстерьера, архитектуры. В нем чувствую себя более реализованным как художник. Я художник-баталист.

— Кто еще из Ваших коллег занимается в этом жанре?

— Батальный жанр в Республике Беларусь я развиваю пока один. Из молодых белорусских художников больше никто этим жанром не занимается, в то время как в России есть целая Студия военных художников имени М.Б. Грекова. Заниматься батальным жанром мне позволяют знания, которые получил во время учебы в Московском государственном академическом институте при РАХ имени В.И. Сурикова. Потом я учился в Белорусской академии искусств на кафедре живописи. В отличие от России, у нас разделения в станковой живописи на направления нет. В России после первых курсов изучают направления в живописи по отдельным мастерским: портретная, пейзажная и батальная. Система обучения в России выстроена правильно. Она помогает осознать молодому художнику, в каком направлении творить, а не блуждать в поисках себя. Мне известны случаи, когда художники, не найдя свой стиль, переживали творческий кризис и вынуждены были копировать своих педагогов. Нам есть к чему стремиться, чтобы полноценно воспитывать пополнение художественной среды и делать её полезной обществу, а не взращивать новых диссидентов.

В Слонимском краеведческом музее

— Почему так мало известно о современных художниках, в то время как в школах есть специальный предмет по изучению мировой живописи, а люди ходят в музеи?

— К великому сожалению, у нас сохранился пережиток советского времени, хоть и внешне этот подход категорически отрицается — институт старших художников, которые своим авторитетом и жизненной позицией не позволяют молодым художникам показать себя в полной силе, потому как это может подрывать некоторое стабильное положение. Молодое искусство известно в той степени, которое позволено старшим поколением. Из-за стереотипности старшего поколения художников, которые во многом себя позиционируют как консерваторы, наблюдается серьезная проблема — современное искусство малоизученное и малоизвестное в широком понимании. Стараются продвигать картины «удобных», часто посредственных художников, и так называемых «продолжателей династии». Это не может остаться незамеченным. Очевидно, что этим демонстрируется неуважение к развитию современной культуры в принципе. По этой причине очень многие художники вынуждены не пополнять художественный фонд своей страны, а искать партнёров (тех, кто поможет художнику обрести статус, право продавать картины в галереях, поспособствует получению членства в Союзе художников, а также приглашений на международные выставки и конкурсы) в Польше или России. Когда одаренная молодежь покидает Беларусь, от развития родной белорусской культуры многое отнимается.

Меня огорчает, что сотрудничать с молодыми художниками Белорусский союз художников не горит желанием. Они заняли позицию «поклонитесь нам — тогда получите». Число художников старшего поколения в России не сопоставимо больше по сравнению с Белорусским союзом художников (БСХ), но ведут они себя иначе — помогают молодым. Я вступил в Союз художников Подмосковья (СХП), так как очень многих там знаю, и поддерживаю связь с ними. Я учился в Суриковском институте в Москве и работал творчески в Подмосковье, а через него вышел на Творческий союз художников России (ТСХР).

Владимир Сайко

В России талантливых художников действительно ценят, и там рады омоложению. С удостоверением члена Творческого союза художников России художникам открыт бесплатно проход в мировые галереи мира (Лувр, Эрмитаж), в ведущие музеи мира, они имеют многие гарантии и статус. Любопытно, что вступительные и ежегодные взносы в Белорусский союз художников в разы больше, чем в Союзе художников Подмосковья и ТСХР, а возможности поддержать начинающих — меньше. Художник в России приобретает международный уровень, ведь организация признана Международной гильдией живописцев. Мои картины от Евразийского союза художников только в этом году выставлялись в Салониках (Греция) и Париже (Франция).

Хочу ещё добавить, что в 2018 году в моём родном городе Воложине государство помогло открыть мне галерею, кстати, по ходатайству и рекомендациям тех же российских художников (заслуженного художника РФ А.И. Беглова, старшего преподавателя МГАХИ им. В.И. Сурикова А.Г. Кузнецова и многих других). На ней были представлены 27 подаренных мной родному городу картин. Белорусский союз художников это взбесило (скорее всего, из-за зависти), и потребовали закрыть галерею. Процессом занимался сам председатель СХБ Г.С. Ситнцица. Аргументировал он тем, что я слишком молодой художник. Галерею спас Минский облисполком и Воложинский отдел идеологии.

— Кто из художников для вас является примером? Почему?

— Без сомнения, это Василий Иванович Суриков. Из огромного количества живописцев эту личность я уважаю больше всего. Он создавал свои картины, о которых мечтал, и при этом не думал о том, как реализовать свои работы. Неоднократно его картины были подвергнуты критике, но он сумел выстоять и создать значимые произведения в истории русской и мировой культуры. Он покорил своим характером, нравом, своим прекрасным непревзойденным колоритом, своими достижениями в исторической живописи, многофигурностью, детализацией форм проработки, воздухом самой истории, которая дышит и на нас веет, масштабом и грандиозностью произведений. Искусство — это нечто, что создается от чистого сердца, для того чтобы исцелять людей и самому исцеляться.

— На Ваш взгляд, человек становится художником после получения специального образования или им может стать каждый, кто пожелает высказаться, поделиться своим внутренним миром?

— Если бы все хотели бы быть врачами, это было бы страшно. Всюду должны быть профессионалы. В искусстве этого нет. Произведение искусства может быть создано интуитивно, по инерции, импульсом. Но есть понятие школы, которая из поколения в поколение передает сокровища своих знаний — знания композиции рисунка, живописи. Без этого невозможно представить ни одно современное произведение. Я считаю, что каждый, кто хочет называть себя настоящим профессионалом, обязан пройти все стадии обучения в школе художников. Или придется именоваться любителем. Но это не умаляет их творчество. Любитель порой пишет лучше профессионала, а профессионал всегда сильнее в мастерстве.

— Как вы относитесь к художникам, которые рисуют с фотографии?

— Живопись — это древнейшая форма релаксации. К картинам, написанным с помощью фотоснимков, существует разное отношение. В Америке на фотографии построена вся художественная школа — фотореализм. Суть ее в том, что только имея круглосуточный доступ к изображению, можно изобразить детали. Работа с фотографией — кропотливый и интересный труд. Сказать, что негативно отношусь к картинам, написанным с помощью фотокамеры, не могу. Я представитель двух школ — белорусской и российской. Во время учебы в Белорусской академии искусств студенты пользовались фотоснимками в процессе обучения, рассматривая их как необходимый материал. В России не воспринимают фотоаппарат как предмет, способствующий произведению искусства. Я учился делать зарисовки, наброски. Но так или иначе я видел много хороших художников, которые, обрабатывая фотографии, создавали произведения. В русской истории живописи таким представителем был Иван Крамской, знаменитый художник, учитель Репина. Я за то, чтобы фотография использовалась грамотно и правильно.

Картина Владимира Сайко

— Какие у Вас планы на будущее?

— Я планирую работать в историческом направлении. Меня интересует не кровопролитие, а созидание — психологическое состояние солдата. На картинах у меня нет моментов открытого боя. Я пишу картины о последних минутах перед боем. Меня интересует психология. В дальнейшем хотел бы писать картины на разные исторические периоды, связанные с историей Беларуси и Европы. Меня интересует тема истории, поэтому планирую писать картины на такие темы.

Беседовал Максим СУДИЛОВСКИЙ