Наверх
Слоним
облачно с прояснениями
13 °C
Зельва
облачно с прояснениями
13 °C
Волковыск
пасмурно
14 °C
Мосты
облачно с прояснениями
14 °C
Дятлово
облачно с прояснениями
14 °C
Барановичи
пасмурно
12 °C
EUR 3.0727
USD 2.6236
RUB(100) 3.3343
Цены на жизнь
Минимальная з/плата: 375 руб.
Бюджет прожиточного минимума: 256,10 руб.
Тарифная ставка первого разряда: 35,5 руб.
Базовая величина: 27 руб.
Ставка рефинансирования: 8,75%

Коронавирус: лечение и впечатления. Часть вторая

6 сентября 2020 15:53
Поделиться:
Коронавирус: лечение и впечатления. Часть вторая

изображение носит иллюстративный характер

Очень хорошо показали себя врачи и медсестры. Кроме практикантки, которая тоже старалась.

Но врачи, медсестры и нянечки были выше любых похвал. Глядя на их старание и усердную работу, я даже волноваться начал. Вдруг это последние врачи, которых я вижу? И они хотят оставить у больных ковидом хорошее впечатление о себе. Как о врачах. Однако, возможно, это был тот профессионализм, доведенный и отшлифованный до самой высокой степени. То есть я или кто-то другой на моем месте — им все равно, и они одинаково справедливы.

Разумеется, каждый или почти каждый думает, что он «особый» и ему надо оказывать больше внимания. Но эта «особость», как правило, плод нашей фантазии.

Через две недели я оказался на недельном карантине в бывшем кожвендиспансере на улице Буденного. Там отношение было проще, кормили гораздо лучше и гораздо вкуснее, и я почему-то с удовольствием питался. Словно приехал из голодного края, или это вирус ковида основательно пожрал меня изнутри. Надо было восстанавливать силы. Что я и делал.

Разглядывал с удовольствием небо и облака, а еще две старинные водонапорные башни. Башни размещались напротив. Теперь там художественные мастерские. К этим башням часто приходили туристы и фотографировали их. Вот не думал, что ковид поможет увидеть мне исторически значимые места Гродно.

В одной из башен был удивительный балкон из разряда «нарочно не придумаешь». Сам балкон, условно говоря, размещался на третьем этаже, но узкая дверца к нему была на четвертом. И от той узкой дверцы была проложена вниз железная лесенка — довольно изящная, с перильцами, кованая. Чтобы протиснуться сквозь узкую дверцу, а затем спуститься вниз — надо обладать крепкими нервами. Я представлял этих людей, кто еще в конце девятнадцатого века спускался по лесенке вниз, пил там чай или кофе, на балконе, и как это было благородно, изысканно. Меня совершенно не интересовало, как туда можно было доставить чашку горячего чая или кофе, но сама идея мне нравилась.

Еще на балконе росло дерево, миниатюрный вариант акации. Где-то в расщелине собралась пыль, упало семечко и выросло деревце. Очень свежо и вызывающе оно смотрелось довольно высоко над землей. Справа от башен, в уютном открытом дворике, был рукотворный сад камней. Тоже смотрелся неплохо. Но меня интересовало небо, птицы, башни, устремленные вверх, а камни лежали среди подстриженной травы.

Одна из сестер-хозяек была в столь роскошном теле, что все стандартно пошитые комбинезоны из полиэтилена были ей малы. Поэтому лишь халат из белой материи, сшитый индивидуально, был ей впору. А еще природный румянец, который даже маска не могла скрыть. Да и редко носила эта сестра-хозяйка маску, вполне способная дать отпор любому зловредному вирусу — своим иммунитетом. Входя в палату с победительной физиономией, она говорила каждый раз: «Один мой вид исцеляет больных!» И улыбалась… Все в палате улыбались в ответ: кто с испугом, а кто и с надеждой.

Жизнь продолжалась. Хотелось по вечерам совершать длительные прогулки, размахивать руками, прыгать, как в детстве, с крутых обрывов в речку… Много чего хотелось. Но нельзя. Автономное пространство палаты вмещало в себя отдельную кабинку с унитазом справа и кабинку-душевую слева. Карантин — это карантин. Очень серьезно.

В карантинной палате нас было трое. Вполне серьезный и печальный Виктор, лет пятидесяти. Довольно веселый и печальный Валентин, тоже лет пятидесяти. И я, просто печальный. Мне показалось, что все мужчины, переболевшие ковидом, пребывают в состоянии печали. Словно они чего-то больше знают. Нет, конечно. Вряд ли ковид накладывает вселенскую печаль на перенесших его. Апатию, как слабость, возможно, да, накладывает. Но всё зависит от характера человека. Если характер слабый, то человек, вздохнув, покатится вниз: ну, как же, ковид перенес. А если характер нормальный, то жизнь после этого заболевания вполне способна заблистать новыми красками.

Виктор как-то через силу, нехотя признался, что его все устраивает, как на работе, так и в обществе. Работает на «Азоте», и жена тоже. Совокупный доход у них — около тысячи долларов в месяц. Квартира, машина и дача в деревне есть. Совершают оздоровительные поездки в Турцию, Крым и Египет. Приближались выборы. Голосовать он будет за действующего президента, не хочет что-то менять.

Валентин, второе или третье лицо в какой-то частной транспортной фирме, хочет поменять многое. Выгнать из фирмы всех родственников старого директора — основателя фирмы или заставить их работать. Сам директор из-за болезней и возраста вышел на пенсию, но появляется в головном офисе каждый день, мозолит всем глаза, дает ненужные советы. Надоел, короче. Что с ним делать? Надо выкупать у него контрольный пакет акций. Относительно выборов промолчал. Его это не касается.

Наконец, я. Валентин, как-то криво усмехнувшись, попробовал задать веселый с подковыркой вопрос: «Ты, Вова, наверное, голосовать будешь за Александра Григорьевича?» Я поднял плечи и опустил… Не говорить же мне было, что первоочередная моя задача — это еще раз прочитать любимые книги. «Игра в классики» Кортасара и «Хроники заводной птицы» Мураками — на первом месте. А то и решусь прочитать впервые «Любовь во время чумы» Гарсиа Маркеса. Актуально в наше время. Хотя признаваться, что в моем возрасте я все еще читаю книжки — это ставить себя в смешное положение. Не хотелось бы. Тем более не стал говорить, что постоянно перечитываю «Новый Завет». Это было очевидно.

— Каждый из нас — хозяин себе. Все важные, кардинально значимые вопросы он решает в свою пользу. И только один президент, главный хозяин, должен решать за каждого из нас. Чтобы всем нам было относительно хорошо, — рассуждал Валентин. — Это какая же огромная ответственность. Пять сроков подряд он решал все наши вопросы, а теперь готов решать и шестой срок.

Валентин женат девятнадцатый год, у него два сына, любимая жена, которой он ни разу не изменял. Хотя жена уверена, что у него любовниц — по всему городу. Зайдут в магазин вместе, он пошутит с продавщицей — та улыбается. Жена злится, кричит непотребные слова. Продавщица смеется, жена в ярости. Ревнует — значит, любит. Ему приятно. Но усталость. Валентин отвечает за своих близких, только и думает о них. А тут — вся страна. Чтоб каждый был доволен. Это почти десять миллионов, и у каждого свой внутренний мир, свои надежды. Он, Валентин, как человек совестливый, не смог бы отвечать и за сто людей. Поэтому и не быть ему президентом. Боится ответственности. Тяжело это — отвечать за других.

Дискутировать на эту тему не хотелось. Я молча кивал. А Виктор с апатией глядел в окно. Наша жизнь на время остановилась. Впрочем… По мобильному телефону Валентин был в курсе всех горячих событий. Его старшему сыну исполнилось 18, и тот редко ночевал дома. О чем докладывала жена. Сама жена в тоже болела «вирусом», но в легкой форме, без температуры. А так как не с кем было оставить младшего сына — ее лечили на дому. И по вечерам она ходила на прогулки в парк. Где внезапно все тело ее пронизывали острые боли и она чуть не падала в обморок. Все это рассказывалось весьма драматично, мол, пока ты там заигрываешь с медсестрами, я тут едва на ногах стою.

Валентин, зная способности супруги к преувеличениям, советовал ей далеко в парк не заходить. Сына он просил хоть раз в день, а лучше два раза быть рядом с мамой. Парень обещал, по громкой связи было слышно: «Хорошо, пап, не волнуйся. Все будет ок». Голос у парня был спокойный и крепкий.

Валентин усмехался.

Первая часть

Наш канал в Telegram
Читайте также
Обратите внимание