Сентябрь 1964 года. Около двух часов ночи Барт заступил на ночную смену — охранял площадку с межконтинентальной баллистической ракетой. Густой туман накрыл территорию, видимость — метров десять. Сержант только что привёз ужин и уехал. Барт остался один.

Из тумана вышла фигура. Сначала — просто тень. Барт решил, что сержант зачем-то вернулся. Потом подумал: может, офицер проверяет пост — на фигуре был длинный плащ, похожий на офицерский дождевик, и фуражка. Но чем ближе она подходила, тем яснее становилось: это не человек.
«Я почувствовал это в голове. Как будто что-то начало захватывать контроль надо мной», — рассказывает Барт. Он попытался достать табельный пистолет — правая рука оказалась парализована. Тело слушалось, но рука — нет. Попытался закричать — вышел только сдавленный хрип. Он отступил в караульную будку, упёрся спиной в полку с телефоном и попытался продавить заднюю стенку. «Я был как крыса в ловушке. Такого ужаса я не испытывал ни до, ни после».
Лицо существа он не может вспомнить до сих пор. Говорит, мозг отказывается воспроизводить этот образ — просто пустота. Но помнит, что именно лицо вызвало панический страх. После этого — провал в памяти.
На борту. Когда Барт пришёл в себя, он был уже не в караулке. Он стоял на коленях в незнакомом круглом помещении — тёмном, сером, без единого шва, как будто вылитом из одного куска. Он понял, что находится внутри летательного аппарата, зависшего прямо над базой.

В полу перед ним было прозрачное окно — примерно метр в диаметре. Через него Барт увидел внизу знакомую ракетную площадку: рассвет, грузовик подъезжает к воротам, охранник проверяет документы. Он узнал это место — площадка D11, которую видел каждый день.
Справа от него кто-то стоял. Не человек. Существо не произносило слов, но Барт чётко понимал, что от него хотят — мысли появлялись в голове как команды: «Не смотри на меня. Смотри вниз, в окно».
Он подчинился. Но когда изображение внизу исчезло — осторожно поднял глаза. Напротив, у стены, на чём-то вроде скамьи сидели четверо. Небольшого роста, с непропорционально большими круглыми головами — как у младенцев. Большие тёмные глаза, никаких волос. Они не двигались и не «говорили». Просто молча смотрели на него.
📖 Читайте также
Они стояли рядом с этой штукой и улыбались. «Подвезти?» — спросил один на чистом русскомВозвращение. Снова провал. Когда Барт очнулся — он лежал на полу своей караулки. Ноги свисали с крыльца, а голова покоилась на чьих-то коленях. Он не видел, кто это — ему велели держать глаза закрытыми. Но он понял: это то самое создание в плаще, которое вышло из тумана несколько часов назад.
Только теперь страха не было. Вообще. Вместо него — тепло, спокойствие, чувство, что всё хорошо. Как будто ты маленький, лежишь у мамы на руках, и ничего плохого в мире просто не существует.
Существо «говорило» — не вслух, не словами. Мысли просто возникали в голове, и смысл был ясен:
«Прости. Мы не хотели тебя пугать. Нам нужен был доступ к ракете — ты стоял на пути, пришлось тебя отключить».
А потом — главное. То, ради чего оно, похоже, и решило с ним «поговорить»:
«Эта планета важна для нас. Мы не дадим вам уничтожить её. Мы изучаем ваши ракеты, чтобы знать, как остановить их, если понадобится».
И ещё кое-что — то, что Барт запомнил острее всего. Существо дало понять: они — не единственные, кто наблюдает за Землёй. Есть другие. И не все относятся к людям так же мирно.
«Не открывай глаза. Не вставай. Просто лежи», — и оно ушло.
Барт так и лежал — один, с закрытыми глазами, на полу караулки. Минут пятнадцать. Когда наконец решился открыть глаза — над горами поднималось солнце, океан отливал золотом. А рядом, прямо на земле, сидел маленький бурундук.
«Я посмотрел на него — и меня накрыло. Такая любовь, какой я не чувствовал никогда в жизни. Не к человеку, не к кому-то близкому — к бурундуку. Как будто между нами нет никакой границы. Просто два живых существа, и мы — одно. И всё вокруг было хорошо».
После. Когда приехала смена, Барт сел в кузов грузовика — не в кабину. Молчал. Ребята спрашивали: «Что с тобой?» Он не знал, что ответить. Не потому что не хотел — он просто не помнил. К моменту возвращения на базу всё стёрлось. Осталось только странное, тянущее чувство: что-то произошло. Что-то важное. Но что именно — не ухватить.
Через две недели всё вернулось. Утром, разом, как вспышка. Он проснулся — и вдруг увидел всё заново: туман, фигуру, круглую комнату, существ, рассвет. Не сон — слишком живо, слишком подробно. Он хотел тут же кому-нибудь рассказать, но не смог. Что-то внутри не давало. Как будто в голове сидел тихий, но твёрдый голос: «Молчи».
Он и молчал. Десятилетиями. Рассказал только лучшему другу и его жене — она была психологом и работала с гипнозом. Но даже она отказалась копать глубже: сказала, это не её уровень.
Барт заговорил публично, только когда услышал Роберта Хастингса — исследователя, который собрал 169 похожих историй от военных с ядерных баз по всему миру. Барт стал сто семидесятым. И одним из восьми, кто видел не просто свет в небе — а тех, кто за этим светом стоит.
📖 Читайте также
Шла из магазина с хлебом — вернулась с невероятной историей





















