Кто-то бы выпил, кто-то бы ушёл в себя. Коллинз сделал иначе... В ноябре по всему городу появились плакаты: «Неудачники, отзовитесь». Ниже мелким шрифтом — музей ищет экспонаты. Он просил нести всё, за что обычно стыдно: отказы от работодателей, загубленные проекты, вещи, которые создавал с гордостью, а прятал со стыдом, пишет upi.com.
Всё, что не получилось. Всё, за что стыдно.
И город откликнулся.
24 января в торговом центре Kingsgate Mall, между палаткой с хотдогами и салоном оптики, Коллинз с друзьями открыл пустующую витрину. Повесили свет, расставили экспонаты, напечатали жёлтые карточки с историями. Получился музей. Без билетов, без пафоса, без охраны. Заходи с улицы и смотри, что жизнь и другим выписывала щелбаны.
Первой экспонат принесла мама Коллинза. Свадебное платье — ему тридцать лет. Брак давно распался, а платье всё лежало и лежало. Теперь висит на вешалке в витрине бывшего магазина, и рядом карточка. Что на ней написано — знает только мама.
Целая стена заклеена отказами от работодателей. Одно письмо за другим: «К сожалению, мы выбрали другого кандидата». Десятки штук, от разных компаний, из разных городов. По отдельности — удар. Все вместе — почти инсталляция.
📖 Читайте также
В американском секонд-хенде среди пожертвованных вещей нашли человеческий череп, завёрнутый в рубашку
Местный кузнец принёс ножи. Красивые, отполированные, абсолютно тупые. Он ошибся с маслом при закалке — лезвия не точатся и никогда не будут точиться. На карточке: «Провал — это шаг вперёд. Без него стоишь на месте».
Элизабет принесла банку из-под варенья с мёртвым тарантулом внутри. Паука звали Рози, он умер в 2013-м — но выбросить его хозяйка так и не смогла. А ещё — объявление «Пропал кот Коломбо», которое она когда-то расклеивала по всему району. Кот так и не вернулся. На карточке: «Один умер, другой пропал. Я не смогла сберечь ни того, ни другого».
Рок-музыкантша Мелисса отдала штаны, которые шила всё выходные для концерта. Ткань дорогая, шила всё выходные, а эластичный материал пришила не той стороной. Штаны обтянули ноги так, что ни надеть нормально, ни снять. На сцену в них не выйдешь. Когда увидела плакат «Провалы разыскиваются» — сразу поняла, куда их отнести.
Есть и совсем комичное. Коллинз регистрировал сайт и в слове «Museum» перепутал буквы — получилось «Musuem». Рядом с распечаткой висит переписка с отцом: оба пытаются понять, как теперь это исправить. Опечатка в названии Музея провалов стала экспонатом.
А ещё — засохшее алоэ. Печатная машинка с выдранной лентой. Велосипед, который так и не собрали. Шляпа из кедровой коры, которую начали плести и бросили. Рулевые тяги от машины, которую хозяин починил так, что лучше бы не трогал. Демозапись, которую никто не выпустил. Ведро краски, которое перевернулось.
Всё это лежит, висит, стоит в витрине торгового центра. Люди заходят, читают карточки и узнают себя. Некоторые заходят просто посмотреть, а через десять минут уже рассказывают свою историю.
Выставку собирались закрыть через десять дней. Не вышло — народ шёл. Продлили ещё на неделю. О музее написали все главные канадские СМИ, потом подтянулись американские. Местная режиссёрка начала снимать про него короткометражку.
Коллинз говорит: если будет спрос, сделает ещё. «Пока хватило только на аренду витрины и отгулы с работы. Но сейчас я целыми днями стою в торговом центре и слушаю, как у людей всё шло не так. И им от этого легчает. И мне тоже.