Яков Межевец из Жировичей держит около ста семей пчёл, а на родовой пасеке до сих пор стоят ульи прадеда. Корреспонденту gs.by он рассказал, как его пчёлы зимуют и почему мёд сегодня порой приходится раздавать даром.
Яков Васильевич Межевец из агрогородка Жировичи Слонимского района весной отметит 70-летие. Пчёлами он занимается с пятнадцати лет.
— Пчеловодство у вас семейное?
— Да, пчёлы у нас в роду уже четыре поколения. Вот улей прадеда, Ермаловича Иосифа Ивановича. Есть улей деда, бабушкин, уже переделанный, есть отцовские. Так что я почти ничего специально не покупал.
Лет с пятнадцати помогал отцу выкачивать мёд. Потом работал в сельхозхимии: ездил по району, а там стояли пчёлы лесхоза. Я их обслуживал и втянулся. А с 1986 года 15 лет проработал в лесхозе пчеловодом.
— Большая у вас пасека?
— Семей много, а ульев мало, сколько их, я и сам не знаю. Бывает, в одном улье живут две семьи, а маленьких бывает и по четыре в улье. Сейчас около девяноста семей, да ещё одиннадцать-двенадцать нуклеусов зимует. Получается, в зиму идёт под сотню маток.
Пояснение. Нуклеус — маленькая пчелиная семья, в которой держат запасную молодую матку.
— Какой мёд у вас бывает?
— В Жировичах колхоз стал сеять рапс, так что рапсовый мёд бывает практически каждый год. Раньше за монастырём, километра полтора-два, росла лоза, она тоже давала мёд, были луговые травы. Теперь их почти не стало, но весной пчёлам на развитие пока хватает.
После рапса начинаются малина и крушина в лесу. Раньше малины было много: где посадка, там всё заросшее. Сейчас лесники с бензокосами её выкашивают, так что с малины взяток средненький. Потом немножко даёт липа, её у нас немного. И золотарник. Взяток у нас кончается в начале июля, числа восьмого. Если бы не было золотарника, было бы вообще голо.
Липовый люди спрашивают больше всего, он у меня весь идёт на продажу. А сам я больше люблю рапсовый: его за день стакан можно съесть. И золотарниковый тоже хороший мёд. А так мёд у меня из года в год почти одного вкуса — жировичский.
— Где зимуют ваши пчёлы: на улице или в зимовнике?
— Зимовника у нас нет, зимуют на воле. В Беларуси зимовников, наверное, ни у кого нет. Да и технология сейчас такая: вместо дна сетка. Ветер задувает, в метель туда и снег надувает. Какой тут зимовник?
Бывает, пчёлы летают уже пятнадцатого января, вот два года назад так было. В феврале летают. Этот облёт очень важен: всю зиму пчёлы не испражняются, и после облёта снег вокруг пасеки весь жёлтый. После первого очистительного облёта они могут сидеть в улье ещё два месяца.
Пояснение. Сетка вместо дна нужна для вентиляции. Зимой пчёлы дышат и в улье скапливается влага. Сырость для них опаснее мороза, а через сетку она уходит.
— Как же они греются, если в улье почти как на улице?
— Они собираются шаром, внутри тепло. Едят мёд и так выделяют тепло, им и согреваются. К краям шара тепло доходит потихоньку, поэтому пчёлы по краям в таком сонном состоянии: животом они к тёплому шару, а спиной наружу, на мороз. Потом те, что внутри, вылезают наверх, а эти уходят внутрь, меняются. Хотя сами они, может, и не очень-то полезут: застывшая пчела почти неподвижна. Надо, чтобы на неё кто-то залез и согрел.
Крыльями они не дёргают. Крылья у них отключены, а мышцы, которые ими управляют, работают. Иначе они бы крылья изнашивали: там же иголку некуда воткнуть, пчёлы прижимаются друг к другу, чтобы сохранить тепло. Так им хорошо.
Матка обычно в середине. Это видно, когда зимой разбираешь погибший улей: голодные пчёлы, когда умирают, так и остаются шаром. И матку находишь в середине.
Как это выглядит внутри улья — посмотрите сами в нашей модели:
— Мы показали вам нашу модель зимовки. Всё правильно?
— Ну, это идеальный случай. Условно — да. Конечно, клуб не бывает совершенно круглым. Часто пчёлы сидят даже под рамками, свисая, а потом потихоньку поднимаются вверх. Клуб ведь сидит на нескольких рамках: на центральной пчёл больше всего, а на каждой следующей всё меньше, меньше — и сходит на нет, в одну сторону и в другую.
А форму шара они принимают потому, что у шара самая маленькая поверхность. Так пчёл снаружи, на холоде, меньше всего.
Модель наглядная, цифры в ней ориентировочные.
— Что для пчёл опаснее всего зимой: мороз, сырость, мыши или болезни?
— Конечно, болезни. Если плохо пролечил от варроатоза, клещ продолжает понемножку пить у пчёл кровь. Варроатоз — главный бич нашего пчеловодства. Лечишь все ульи одинаково, а в одном варроатоз есть, в другом нет.
А морозы… Когда есть вентиляция, дно сетчатое, пчёлам наплевать на все эти морозы. Они зимуют даже в чугунных памятниках: находят отверстие, делают внутри гнездо и перезимовывают. Пчёлы не боятся холода, лишь бы у них был мёд.
Пояснение. Варроатоз — болезнь пчёл, которую вызывает клещ варроа. Он живёт на пчёлах и питается ими.
— А как понять, что зимой в улье всё в порядке?
— На слух. Ходишь слушаешь. А часто за зиму ни разу и не послушаешь. Уверен, что всё нормально.
— Зимой пчёл кормят сахаром. Разве не лучше оставить им мёд?
— Не всегда. Помню, одна семья осенью осталась совсем без мёда. Я закормил её сахаром, и весной она была самая лучшая.
В улье пчёлы не испражняются, терпят до облёта, а он бывает не скоро. А в мёде есть соли, и от них в животе копятся остатки. Особенно от падевого мёда. Если остатков слишком много, пчёлы не выдерживают и начинают испражняться прямо в улье, пачкают друг друга и семья погибает. Поэтому падевый мёд я обязательно выкачиваю и даю вместо него сахар.
Пояснение. Падевый мёд пчёлы делают не из нектара цветов, а из пади — сладких капель, которые тля оставляет на листьях деревьев. В таком мёде много минеральных солей. Пока пчёлы сидят в улье, они накапливаются в кишечнике, а сахарный сироп таких остатков почти не даёт.
— А сахар потом не попадает в мёд?
— Люди так и говорят. Но к весне сироп обычно остаётся только на крайних рамках, полторы-две рамки. Я знаю, где он, и эти рамки так и стоят с краю. Если пчёлы сироп за лето не съедят, он снова пойдёт им на зиму, ничего страшного. А если весна затяжная, холодная, я забираю такую рамку и отдаю семье, у которой корм закончился. Так к лету сиропа не остаётся, и мёд хороший.
— У вас один улей стоит на весах. Зачем?
— Весы многие пчеловоды держат, с ними работать спокойнее. Бывает, кажется: пчёлы вовсю несут мёд, надо спешить, ставить им новые рамки. А посмотришь на весы — вес не прибавляется, значит, торопиться некуда.
Вес я записываю в тетрадку. В этом улье живут две большие семьи. Шестого мая он весил 133 килограмма, а к 25 июня — уже 182. Я выкачал почти 30 килограммов мёда. Потом качал ещё раз, взял 17. Вот и весь мёд из этого улья.
Сейчас улей ушёл в зиму весом 155 килограммов, а весной будет 133. Сахар этот они за зиму и съедят.
— Пасека сегодня окупается?
— Ну, окупается. Но по душе это дело было особенно, когда приносило хорошие деньги. Было время, литр мёда стоил десять долларов. На базаре люди говорили: «О, у вас опять подорожало!» А пчеловоды не стеснялись: «А доллар какой стал?» Цену держали по курсу. Пчеловоды тогда преуспевали. А в 2014 году цена остановилась: пол-литра стоило семь рублей и до сих пор стоит семь.
Сегодня сбыть мёд — проблема, люди его не едят. Те, кто раньше не знал сахара и жил на мёде, уже ушли. А сегодня в магазине столько всего вкусного, что я и сам с удовольствием какую-нибудь конфету съем: мёд уже приелся.
Сельпо принимает мёд по 3,50 за килограмм, а килограмм сахара в магазине стоит 2,70. Бывает, за лето выручишь столько, что хватает только на сахар для пчёл. А в этом году под восемьсот килограммов сахара пошло. Или восемьсот килограммов мёда им оставляй — выбирай одно из двух.
Бывает, что и даром раздаю. Помню, когда были покупатели, про даром и разговора не было. А теперь отдаёшь. Всю жизнь прожили в Жировичах с этими людьми, больше женщин осталось, ровесниц. Едешь за хлебом, с собой везёшь пол-литра, литр. И кого встретил, тому и отдал.
Яков Васильевич Межевец также рассказал, что когда-то посадил ивы возле святого источника в Жировичах.
Оцените статью